«Метакогнитивная терапия тревоги и депрессии», Эдриан Уэллс

метакогнитивная терапия. матекогниции. эдриан уэллс. О метакогнитивной терапии я узнал случайно — во время просмотра ленты новостей о психологических исследованиях. Одна из новостей была об исследовании эффективности некоей метакогнитивной терапии в рандомизированном контролируемом исследовании.

Результат у исследования был хороший, поэтому я закопался в статью — всегда же хочется работать лучше. А для этого нужно знать самые современные практики.

Потом было ещё несколько научных статей, а потом добрый человек навёл меня на перевод книги основателя метакогнитивной терапии Адриана Уэллса.

Признаться, от этой работы у меня остались весьма странные чувства. Это не упрёк, ни в коем случае! Это, скорее, недоумение.

Дело вот в чём. Сам по себе подход Уэллса прекрасен. Человек в создании своего метода полноценно использовал научный метод. То есть сначала сформировал гипотезу, потом провёл уйму исследований, затем сформулировал диагностические инструменты и инструменты рабочие. После чего снова всё это проверил в экспериментах. И — как показала статья, упомянутая в начале заметки — продолжает исследовать эффективность найденного решения.

Тут без дураков всё круто. На моей памяти — это первый метод, который создаётся с такой тщательностью. Это вызывает огромное, глубочайшее уважение.

Однако существует и предательское «но».

Если у вас сложилось впечатление, что я буду ругать метод Уэллса (ту самую метакогнитивную терапию), то нет. С ней всё в порядке, прекрасный рабочий инструмент, я им пользуюсь с лета 2017 года.

Я про другое.

Вот как всё устроено у человека. Есть нечто личностно значимое, нечто важное (да, тот самый личностный смысл по Леонтьеву). Допустим, это здоровье.

Если этот личностный смысл человеку не мешает, то человек к психологу не придёт. В случае со здоровьем, человек будет просто заботиться о здоровье и всё.

Но может случиться так, что личностный смысл человеку начнёт мешать. Забота о здоровье превратится в беспокойства по каждому чиху и бесконечные походы по врачам. Тогда мы говорим об ипохондрии.

Если ипохондрия мешает слишком сильно, человек может прийти к психологу.

Что сделает психолог? Научит человека уменьшать важность личностного смысла. Для этого есть всего два встроенных в человека механизма — переосмысление и привыкание (это бытовые названия, для удобства). Ну и третий механизм, который позволяет запустить первые два — дистанцирование.

Инструменты для использования этих механизмов разные, но суть всегда одна и та же. На выходе человек продолжает заботиться о своём здоровье, но уже без перегибов. Ипохондрии больше нет.

Вся так называемая немедицинская психотерапия (то есть там, где работа идёт без лекарств и чего-то подобного) работает на этих трёх механизмах. Или двух — зависит от того, как считать. Ну, ещё, может быть, с добавлением обучения социальным навыкам (но это не всегда).

Причём у этого всего есть отличное нейробиологическое основание (спасибо системно-эволюционной теории Швыркова).

И вот теперь самое главное — оба эти механизма Уэллс использует, но так и не добирается до главного. Он не говорит, что дело в личностном смысле и не предлагает его «сдувать», как воздушный шарик.

Хотя вся его концепция работы с метакогнициями — это как раз снижение личностного смысла того же беспокойства или руминаций.

Я подчеркну — книга хорошая. И Уэллс действительно серьёзный учёный и очень крутой специалист. Я совсем о другом.

О том, что самое главное — личностные смыслы и переосмысление с привыканием — по-прежнему остаются в тени. Как будто за деревьями исследователи не видят леса.

И вот от этого мне грустно.

А метакогнитивная терапия крута и книга Уэллса замечательная. Широкому читателю она без надобности, профессионалам же настоятельно рекомендую к изучению.

Другие рекомендации хорошей литературы – здесь.

На главную

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.