Как и обещал, начинаю серию заметок о причинах, непозволяющих людям меняться. О том почему появилась эта серия, можно узнать здесь.

Итак, наметим диспозицию. Вот один человек живёт вместе с другим. И тот, другой, ведёт себя как-то так, как первому не нравится.

Казалось бы – что сложного? Сядьте, поговорите, обсудите, найдите решение, которое окажется приемлемым для всех. И всё. Но почему-то так не получается, человек не меняется несмотря ни на что.

Вот о том, почему же не получается, и пойдёт речь в заметках данной серии.

На всякий случай я сразу сообщаю – люди, конечно, меняются. Я сам тому яркий пример. Меняюсь постоянно и, по мнению жены, преимущественно в лучшую сторону. Скажу больше, ЛЮБОЙ из нас –великолепное доказательство того, что люди меняются. Ведь наш организм меняется каждый день и даже чаще. Это естественный процесс и остановить его нельзя, пока жив человек.

Можно, конечно, возразить, что организм это одно, а вот психика – совсем другое. Что я могу сказать? Не отрицая такого феномена как ригидность, я всё же придерживаюсь холистического (т.е. целостного подхода). А в его рамках психика – это тоже часть организма. И она тоже меняется. Пусть и (из-за ригидности) не так быстро, как хотелось бы.

Ну так вот, покончим с вступлениями и перейдём к собственно заметке. Итак, первое, на мой взгляд, что не даёт людям измениться, это – внимание, барабанная дробь, держим напряжение! – его близкие.

Я серьёзно. Люди не меняются в первую очередь именно потому, что их близким этого вовсе не надо.

Да, они могут в один голос ныть, что «так жить невозможно», но при этом они всячески поддерживают текущее поведение человека. Например, парень не работает. Сидит у родителей на шее и не работает. Отправьте его в армию, какие проблемы? Он будет сидеть на шее у государства, а работать его там быстро научат.

Чтобы не быть голословным – в девяностые у моего двоюродного брата в семье было ну очень тяжело с деньгами. И с работой тогда было сложно. В результате, чтобы не сидеть на шее у матери, он встал и ушёл служить. Вернулся через два года. К этому времени и в стране стало полегче, и с деньгами получше.

А вот если родители ноют, что двадцатилетний оболтус сидит на шее и «не меняется», но сами ему это позволяют, то не надо себя обманывать – они просто не хотят его изменений.

Почему? Тут есть одна главная причина и как минимум одна мелкая. Главная – любой устойчивый феномен (симптом?) существующий в системе, всегда выполняет в этой системе какую-то функцию, необходимую для поддержания оной системы.

Другими словами, и какой-нибудь ревнивый муж, и бездельник сын, и даже муж-алкоголик – они не просто так контролируют, бездельничают или пьют. Они поддерживают систему.

То, что система получается кривая, дисфункциональная, разрушительная для её участников – в данном контексте не важно. Сейчас важно другое – благодаря феномену (или всё-таки симптому?) система существует.

Это не значит, что она не может существовать по-другому, пусть и в тех же границах. Может. Но – и вот здесь вторая, мелкая причина – для этого надо изменяться. Другими словами, окружающее часто сопротивляются изменениям близких, потому что они сами не хотят меняться. Ведь если они не изменятся, то система развалится. А это – неопределённость, которая для многих непереносима совершенно. Ну и работать придётся.

То есть что получается: женщина, например, может изо всех сил борется с алкоголизмом мужа только для того (не осознавая, конечно, этого), чтобы не видеть простого факта – ей нечего делать рядом с этим мужчиной. Не станет алкоголизма – не станет и семьи. А это, как мы выяснили, пугает. Вот и живёт себе алкоголизм, здравствует.

И если муж решит завязать, то на ближайшем празднике она нальёт ему стопочку и легкомысленно скажет, что «одну-то можно». И никакого изменения не случится.

Вот пример – жил был парень в деревне. Жил, окончил школу, сходил в армию, женился, работал. Стал попивать. Жена его очень за это ругала, воевала с ним. Воевала долго, лет пять. А когда он закодировался и перестал пить – ушла от него. Я полагаю по причине исчезновения симптома, который удерживал их систему от развала.

Или вот – про юношу, сидящего на шее родителей. Можно предположить (и известной долей допущения, конечно), что его функция в системе – давать родителям, которые давно уже не видят радости в совместном проживании, повод оставаться вместе. Сдай они этого парня в армию – и тут же придёт понимание, что семьи у них давно нет, и они друг другу, по сути, чужие люди. А это страшно, а этого не хочется, поэтому и содержат они сына-бездельника, чтобы прятаться от реальности.

Ну и напоследок – живя в дисфункциональной системе, можно получать массу «коричневых талонов» (кажется, так их Берн называл). Суть этого конструкта – человек тщательно копит обиды и несправедливости мира, чтобы потом, потратить их на право жаловаться и плакать о своей горькой судьбе. Это, с одной стороны, позволяет получать внимание и прочие бонусы, а с другой – избегать изменений и столкновений со страхом неизвестности.

Итого – на пути к изменениям человека ждёт много препятствий, среди которых одни из самых сильных является естественное сопротивление среды (родные и близкие – её часть).

Отсюда вывод: требуя от другого изменений, разумно задуматься: «А правда ли я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу, что бы он (она) поменялся (-лась)?». И – как следствие – делаете ли вы что-нибудь, чтобы этот самый близкий не менялся.

Открытия могут быть потрясающими.

Продолжение будет.

В развитие темы рекомендую вот этот материал.

На главную