Дофаминовая яма — это миф, как и дешёвый дофамин.

Я докажу вам это с помощью нейробиологии.

Приготовьтесь, текста будет много.

ДОФАМИНОВАЯ ЯМА

Погрузившись в тему дофаминовой ямы, я нашёл две полярные версии. Первая версия — если человек получает много стимулов, он тратит на них свой дофамин. Теперь надо ждать, пока тот накопится. Человек чувствует упадок сил.

Вторая версия дофаминовой ямы связана с рецепторами — якобы они перегружаются, поэтому теряют чувствительность. Человеку ничего не интересно.

Почему один и тот же термин используется для описания двух разных гипотез, я не очень понимаю, просто работаю с тем, что есть.

Начнём с первой версии — дофамин израсходован, ждём нового. Какие у нас на эту тему есть научные исследования?

Вот у нас есть статья от 2021 года. В ней собраны данные множества разных экспериментов, показывающие, цитирую: «Динамика стриатального уровня дофамина не является единообразной в глобальном масштабе, а адаптирована к местным функциональным потребностям» [1].

Проще говоря, если в какой-то системе дофамина стало больше или меньше, это совершенно не обязательно отразится на других системах.

Думаю, не надо объяснять, что, скажем, просмотр шортсов в смартфоне и поедание гамбургеров — это ну очень разные системы. Значит, дофаминовой ямы тут не может быть, дофамин не расходуется весь, в локальных системах он остаётся.

Вот ещё исследование. В нём изучали связь распознавания эмоций, дофамина и галоперидола (галоперидол является антагонистом на дофамин, поэтому может снижать его уровень). Оказалось, что дело не только в приёме галоперидола, но и в исходном уровне дофамина [2].

Если у человек изначально дофамина мало, то приём галоперидола улучшал распознавание эмоций. Хотя при этом уровень дофамина падал ещё больше.

А если изначальный уровень дофамина был высокий, то приём галоперидола ухудшал распознавание эмоций. Хотя уровень дофамина падал не так драматически, как в предыдущем случае.

Получается, что уровень дофамина не очень-то связан с эффективностью действий.

Вот ещё исследование. Учёные с помощью химических соединений сильно понижали общий синтез дофамина в организме и смотрели, как люди будут реагировать на еду. Вопреки рассказам в интернете, испытуемые не набрасывались на чипсы, а, напротив, сообщали о меньшем чувстве голода [3].

То есть понижение синтеза и, как следствие, общего уровня дофамина может помогать в снижении веса. Вот так неожиданно.

При этом в целом на активность испытуемых такое снижение дофамина не повлияла. Их не приходилось выносить на носилках из лаборатории.

Таких экспериментов хватает, я рассказал только об одном, краткий обзор есть по ссылке в самом конце статьи [4].

Думаю, с первой версией дофаминовой ямы стоит распрощаться. Снижение дофамина или компенсируется другими системами, или действует очень локально, или не действует вообще.

НЕСЧАСТНЫЕ РЕЦЕПТОРЫ

Теперь нужно разобраться со второй версией. Там дешёвый дофамин выжег рецепторы и им нужно время, чтобы восстановиться.

Ладно, пусть так. Но вот вопрос — о каких именно рецепторах идёт речь? Нет-нет, ответ о дофаминовых рецепторах, не предлагать.

Дофаминовых рецепторов вообще-то много.

Сейчас их делят на две группы D1-подобные и D2-подобные. В первую группу входят (D1 и D5), во вторую D2, D3 и D4.

Разнице между ним в том, как они работают. Если без деталей, то D1-подобные повышают возбудимость, а D2-подобные оказывают общее ингибирующее (т.е. тормозящее) действие [5].

Уже упоминавшийся галоперидол подавляет активность рецепторов D2 и D3. По крайней мере, так получилось в исследовании, опубликованном в апреле 2024 года [6].

При этом остальные работали себе, как обычно. А у испытуемых повышалась гибкость убеждений в отношении других людей. Подчеркну — мне ригидность, а гибкость. Хотя если у нас рецепторы не работают, значит, согласно роликам в интернете, мотивация должна упасть. Следовательно, убеждения должны стать крепче, потому что нет мотивации их менять. Но их меняли.

Опять встаёт вопрос — о каких именно рецепторах дофамина идёт речь в ютуб-видео? Почему авторы видео про дофаминовую яму не указывают, какие именно рецепторы выдыхаются и теряют чувствительность?

Есть и другие исследования, опровергающие идею про уставшие рецепторы, но я рассмотрю их в другом разделе, про дешёвый дофамин. Ещё больше исследований, в том числе и про дофамин, вы можете найти в моём телеграм-канале (ссылка в описании).

А пока фиксирую — нет, дофамин ничего не выжигает, чувствительность не теряется, мотивация не пропадет.

ДЕШЁВЫЙ ДОФАМИН

Теперь разберёмся с дешёвым дофамином. Тезис такой — потребляя короткие видео, всякий фаст-фуд и так далее, человек насыщается дофамином. Поскольку всё это человеку досталось легко, дофамин дешёвый. Поскольку дофамина уже много, человек ничего не хочет делать, чтобы этот дофамин добыть.

Что тут скажешь? Чтобы придумать такое, надо очень плохо понимать, что такое дофамин.

Тезис про дешёвый дофамин исходит из предположения, что дофамин вознаграждает. Это не так, причём то, что это не так, известно уже с конца двадцатого века, то есть лет тридцать минимум.

На самом деле дофамин участвует в системе мотивации, а ещё точнее — в системе принятия решений. Подробнее обо всём этом будет позже, а пока сосредоточимся на дешёвом дофамине.

Здесь нам надо знать, что в поглощении чего-либо сейчас принято видеть два процесса: wanting и liking. Первый легко перевести как желание, то есть стремление добыть нечто, а вот второй термин по контексту означает наслаждение. Синонимично говорить «тяга» и «кайф».

Так вот, дофамин больше участвует в желании, а не в наслаждении. Другими словами, если вам нравится сладкое, то без дофамина вы всё равно будете испытывать удовольствие от печеньки. Но вы не будете к ней стремиться.

Вот цитата из большого обзора по теме: «…специфические манипуляции с сигнализацией дофамина либо вверх, либо вниз просто не в состоянии надёжно сдвинуть реакции “наслаждения” ни у животных, ни у людей» [7].

Вот показательное исследование на примере курильщиков. Им с помощью химических соединений снижали синтез дофамина, а потом смотрели, что у них с тягой к курению (т.е. с желанием). Желание снижалось, что закономерно.

А что с наслаждением? Оно не менялось [8].

Уровень дофамина не влияет на то, сколько удовольствия человек получает. Дофамин влияет на наше стремление получить это удовольствие.

Проще говоря, если у человека много дешёвого дофамина, то у него много энергии. Человек будет хотеть ещё действовать, чтобы получить удовольствие. Если просмотр коротких видео и правда даёт дофамин, то с каждой минутой такого просмотра человек должен хотеть смотреть ещё и ещё. Между тем, результат обратный — человек скорее подавлен и не хочет смотреть. Он просто не может отлипнуть.

Подробнее про трудности с отлипанием будет позже.

Получается, что дешёвый дофамин — это ещё один миф. Мотивацию вы теряете точно не из-за переизбытка дофамина.

И вот тут кто-то скажет, мол, ну вот же — курильщикам снижали дофамин, у них пропадало желание курить, это же то же самое, что рецепторы, которые были выжжены дофамином и потеряли чувствительность.

Нет, не то же самое. Если бы рецепторы (какие, кстати?) действительно теряли чувствительность, то мотивация падала бы на всё. А мы с вами помним, что снижение уровня дофамина не снижает мотивацию вообще. Оно снижает мотивацию локально. Например, мотивацию к сигаретам. Почему так локально, это вопрос. Когда-нибудь человечество разберётся.

Ну хорошо, кто-то скажет, что мотивация от выжженных рецепторов может снижаться локально, это всё равно означает, что они выжимаются и им надо время на восстановление.

Да нет же. Если бы постоянное получение дофамина снижало бы чувствительность рецепторов, но человек быстро бы переставал смотреть, скажем вертикальные видео. Мотивация бы падала. А она не падает, люди залипают и смотрят.

Значит, дело не в рецепторах.

Самое время разобраться, в чём же.

ПОЧЕМУ ТЫ ЗАЛИПАЕШЬ?

Итак, очевидно, что залипание в интернете случается не из-за дофамина. Тогда из-за чего?

Пока ситуация ещё неясная, но вот цитата из обзорной статьи о проблемном использовании соцсетей: «Значительное количество исследований демонстрируют патофизиологическую взаимосвязь между функционированием окситоцинергической системы и формированием различных форм аддиктивного поведения. Эффективность экзогенного окситоцина при лечении различных типов зависимости была продемонстрирована как в экспериментальных исследованиях на животных, так и в целой серии клинических исследований» [9].

Так что, может быть, зря наводят напраслину на дофамин, дело может быть в окситоцине.

Есть и другой вариант — пока без нейробиологии, только на уровне самоощущения.

Учёные экспериментально показали, что подавленность, скука и снижение удовольствия после просмотра видео возникает из-за избыточного переключения. Как между видео, так и внутри видео (проматывание).

В эксперименте участвовали одни и те же видео, общее время просмотра составляло 10 минут и в экспериментальной, и в контрольной группе. Но в экспериментальной группе людям разрешали проматывать видео или переключаться между роликами. В итоге именно в этом случае люди чувствовали больше скуки и меньше удовлетворения [10].

Почему так? Ответа пока нет, есть только факт, который, кстати, лучше заметен на людях до 25, чем на более старшей аудитории.

Так что, получается, лучше не листать, а погружаться. Очень вероятно, что это даст вам намного больше удовольствия, чем бесконечный скроллинг.

Ну и от себя добавлю — просто как размышление. Что делает человек, который залипает в телефоне, листая ленту контента? Правильно, ничего. Сидит или лежит скрючившись, почти без движения. Вовлечённости особой нет — это не за любимую команду болеть в решающем матче.

Если так же час скрючиться над книгой низкой интересности состояние будет таким же. А когда ты такой уставший — какая может быть мотивация? Другое дело, если пройтись, потренировался умерено. Тут есть бодрость, тут и мотивация появится.

Проще говоря, дело не в смартфоне и не в контенте (или точно не только в нём). Дело в том, что мы не двигаемся.

Забудьте вы о дофамине, тем более, что он вообще не при делах. Двигайтесь.

Здесь будет уместно объяснить, почему дофамин не является гормоном удовольствия или вознаграждения. И почему дофаминовое голодание вообще не голодание и не дофаминовое.

Для этого нужно разобраться с тем, что такое дофамин. Конечно, у меня есть статья об этом: «Дофаминовое голодание: глупость или преступление?»

Если вам был полезен этот текст или вы хотите поддержать выход моих статей, вы можете поблагодарить меня здесь:

Российские карты и (некоторые белорусские) — https://pay.cloudtips.ru/p/aac2d1bc
Карты других стран (и PayPal + некоторые белорусские) — https://app.lava.top/3506512174?donate=open

Источники:
1. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S2352154621001443
2. https://www.jneurosci.org/content/42/21/4394.abstract
3. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0031938411005774
4. https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC7655589/
5. https://www.nature.com/articles/s41583-021-00455-7
6. https://www.nature.com/articles/s44220-024-00220-6
7. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/18311558
8. https://europepmc.org/article/pmc/pmc3194074
9. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC10251362/
10. https://psycnet.apa.org/buy/2025-11974-001

 

 

На главную

Вы наверняка слышали о регрессии. Зигмунд Фрейд считал, что это такой защитный механизм. В интерьере сейчас некоторые уверяют, что это возврат к прошлым жизням. Для кого-то это просто непонятный термин.

А как на самом деле?

А на самом деле регрессия — это необходимый этап научения, который возникает в случае недостатка ресурсов (например, времени).

Очень сложно? Согласен. Ну так и тема непростая, а книга и вовсе не научпоп, а суровая монография.

Если попытаться кратко изложить экспериментальные данные и теоретическую подложку Юрия Иосифовича Александрова с коллегами, то получится примерно так:

1. Все организмы развиваются в сторону дифференциации опыта. В монографии это хорошо показано на примере еды. Сначала человеческие дети питаются только молоком материи и только через сосание. Потом добавляется сок из соски, пюре из ложечки, захват еды руками, использовать тарелок и столовых приборов, положение твёрдой и мягкой пищи, появление вкусовых предпочтений.

2. Чем выше дифференциация опыта, тем лучше особь (и человек в том числе) приспособлен к жизни. Одно дело, скажем, уметь вводить только легковушки, а другое — и легковушки, и грузовики, и автобусы, и даже вилочные погрузчики. Во втором случае работу найти почему-то легче.

3. Когда особь сталкивается с чем-то новым, она пробует использовать старые навыки. Обычно это не получается, ведь она столкнулась с новым. Это вызывает некоторый стресс.

4. Особь откатывается назад — дифференциация опыта снижается, но это не плохо. Это способ как бы очистить площадку для выработки нового подхода.

5. Получается, что регрессия есть, но это не защитный механизм психики (Фрейд и здесь ошибся). Это способ ускорить научение.

Всё, что я написал здесь сжато, в книге рассматривается подробно, она материале самых разных экспериментов. Если вы в теме — это будет просто пир для ума и сердца.

Важный момент. Перед нами не науч-поп, а монография. Это значит, что книга написана учёными для учёных.

При должном желании желании книгу можно было бы легко увеличить раза в четыре, добавив истории из жизни, исторические примеры, практические рекомендации и так далее.

Но цель была в другом — подробно изложить свою позицию, чтобы другие учёные могли использовать это в своей работе так или иначе.

Вывод такой: книга совершено шикарная, если вы ботан вроде меня. В этом случае берите смело.

Легальная электронная версия

***
Другие рекомендации хорошей литературы — здесь.

На главную

 

Итак, вы хотите денег. Много денег. Но так, чтобы без особых усилий.

Что ж, я могу предложить вам один вариант.

Вам понадобится хорошая фантазия и полное отсутствие так называемой совести или — простите за старомодность — моральных принципов.

Деньги из воздуха

Вот что вам надо сделать — придумайте свою типологию личности.

Люди это обожают.

Психотипы — самые любые — дают иллюзию определённости. Дескать, вот у нас тайное знание, которое можно применить. Можно лучше общаться с другими людьми — зная, на какие кнопочки давить. Можно комфортнее жить с собой — зная, чего от себя ждать.

Если бы всё было именно так, нам всем жилось бы легче. Увы, ничего подобного нет, психотипы — это устаревшая концепция. В современной психологии от типологий личности давно уже отказались и, судя по всему, уже не передумают. Подробнее об этом будет в конце статьи.

Но люди-то об этом не знают. Они в массе своей искренне верят, что типологии личности работают, надо только найти хорошую.

Вот этой наивной верой вы и можете воспользоваться. Если, конечно, у вас нет совести и принципов.

Три золотых правила

При разработке типологии вам нужно соблюсти несколько принципиальных условий. Без них не взлетит.

1. Быстрое типирование.

Это исходный момент, отсюда всё начинается. Вам нужно найти способ типирования, и если вы его найдёте, остальное сложится почти само собой.

Очень важно, чтобы любой человек мог быстренько оттипировать и себя, и окружающих. Если для определения психотипа нужно проходить тест в сто вопросов или сдавать слюну на ДНК, толку не будет.

Нужно что-то простое, что может без особых усилий использовать любой человек.

Дата рождения? Удобно, но уже занято. Цвет глаз? Банально. Прикус? Интересно, но сложновато.

В общем, тут придётся покумекать.

2. Чем проще, тем лучше.

Типов не должно быть много. Шесть лучше двенадцати, четыре лучше шести. Три ещё лучше. Два — маловато, но сойдёт. Легче запомнить.

Не надо накручивать сложностей. Вы же хотите быстро заработать, а не развернуться во всю мощь вашей фантазии.

Уточнения будете делать потом, когда освоите первые миллионы. Скажете, что набрали материала, многое обдумали, преисполнились мудростью и так далее. Это принесёт вам ещё больше денег, но — потом.

3. Всем сестрам по серьгам.

В каждом из ваших психотипов должно быть что-то хорошее. Обязательно подчёркивайте сильные стороны каждого типа.

Людям нравится видеть в себе что-то хорошее. Не лишайте их этого удовольствия.

Пусть у одного психотипа будут преимущества во всём, что касается отношений. А у другого — в работе. Третий пусть будет в ладах с эмоциями.

Идеальный вариант — когда человек читает описания психотипов и хочет себе сразу все три. Значит, вы всё сделали правильно.

Наглядный пример

Давай посмотрим, как это всё можно использовать.

Начинаем с способа типирования. Давайте предположим, что вы решили в качестве такового использовать наречие «Кстати». Любой может легко посчитать, часто или редко человек использует его.

Что использование этого слова может сказать о человеке? Давайте решим, что оно показывает гибкость его мышления. Не нужно объяснять, что это. Пусть каждый человек вкладывает в это понятие то, что захочет, вам же лучше.

Значит, у нас может быть два типа — назовём их «Горностай» и «Вепрь».

Горностай гибкий и ловкий, всегда умеет найти выход и соединить несоединимое.
Вепрь прямолинейный и сильный, гнёт свою линию несмотря ни на что.

Проверяем себя.

Лёгкий способ есть? Да.
Типов мало? Да!
В каждом типе есть что-то хорошее? Конечно!

Дело в шляпе. Теперь осталось написать об этом статьи, книги, снять видео, завести паблики во всех соцсетях.

Рассказывайте, как применять ваши невероятно эффективную типологию в быту, спорте, воспитании детей, браке, на рыбалке (впрочем, нет, приложить вашу типологию к рыбалке вряд ли удастся).

Где деньги? В обучающих курсах для широкой публики. В обучающих курсах для профессионалов. В упомянутых книгах и видео.

Учитывая, что совсем не напрягались, отдача на вложение будет колоссальной.

Суровая правда жизни

Теперь серьёзно. В начале статьи я обещал объяснить, почему современная психология не пользуется типологиями.

Краткий ответ такой — потому что они не работают. На сегодняшний момент у нас нет ни одного научного инструмента, который позволил бы создать надёжную типологию личности.

Значит ли это, что всякая типология, связанная с людьми плоха? Нет, не значит.

Например, во многих компаниях есть грубое деление по прибыльности клиентов. Эти — очень прибыльные, эти — не очень. А вот с теми вообще лучше не работать, затраты могут сожрать всю прибыль.

Эта типология исключительно утилитарна и до некоторой степени условна. Но конкретно вот в этой узкой области она более-менее работает.

Однако как только мы выходим за рамки таких узких областей, ситуация меняется. Как бы мы ни старались, мы не можем создать типологию личности, которая бы давала стабильный результат.

Это очень большая тема, на которую у меня есть отдельная статья. Вот она —  «Типологии личности: что с ними не так и почему все они бесполезны».

 

На главную

Вам нужно пройти дофаминовое голодание, ведь вы заходите в соцсети ради очередной дозы дофамина.

Бросьте всё и начинайте дофаминовый детокс, а то ваш мозг перекормлен дофамином, какой кошмар!

Примерно так рассказывают о дофамине и дофаминовом голодании в интернете.

Вещество с химической формулой C₈H₁₁NO₂ выставляют страшным злодеем.

Вот только доказательств не предоставляют.  И это понятно. Ведь доказательства полностью противоречат этим утверждениям.

Что такое дофамин?

Начнём с основ. Вот справочник «Гормоны и их эффекты», год выпуска — 2012 года. авторы — В. К. Верин, В. В. Иванов [1]. Оба — медики, на момент издания книги работали на кафедре гистологии, эмбриологии и цитологии в Санкт-Петербургской государственной медицинской академии им. И. И. Мечникова

Поскольку это справочник, тут только самое главное. Данные о дофамине умещаются на одной странице (как и для многих других гормонов), но даже этого вполне хватает.

Итак, в плазме крови нормальный уровень дофамина составляет менее 30,0-40,0 нанограмм на литр.

Вырабатывается дофамин нейронами ЦНС, нейронами энтеральной нервной системы и клетками мозгового вещества надпочечников.

Теперь самое главное — некоторые гормоны могут работать  только на физиологическом уровне. А некоторые задействованы ещё и в синаптических щелях — месте контакта между отростками двух нейронов. В этом случае их называют нейромедиаторами (или — как сейчас принято говорить — нейротрансмиттерами). Дофамин как раз такой.

Его физиологическое действие можно пропустить. Думаю, не интересно знать, что он, например, увеличивает почечный кровоток и скорость клубочковой фильтрации.

Нас интересует его работа как нейротрансмиттера. Ведь именно здесь находятся те эффекты, которыми вас пугают в видео на Ютубе.

И тут нас ждёт шок.

А где соцсети?

В справочнике указано всего семь функций дофамина как нейротрансмиттера:

1. Является как стимулирующим, так и тормозным медиатором.
2. Является нейромодулятором в ЦНС.
3. Участвует в механизме возникновения эмоций.
4. Участвует в формировании мотиваций.
5. Участвует в регуляции цикла бодрствование-сон.
6. Участвует в осуществлении произвольных движений.
7. Стимулирует пищевое поведение.

Как видите, ни слова о вознаграждении за залипание социальных сетях или видеоиграх. Более того, нет даже намёка.

Чётко сказано про пищевое поведение — его дофамин стимулирует. То есть побуждает задуматься о еде и даёт энергию для её поиска.

Но во всех остальных случаях дофамин только участвует — в эмоциях, в мотивации, в регуляцию, в осуществлении. Это означает, что во всех этих случаях, он — только один из многих, а не единственный.

Почему же тогда дофамин стали считать гормоном удовольствия или гормоном награды?

Потому что что изначально учёные, которые этим занимались, ошиблись.

Старая ошибка

В 1954 году учёные-нейробиологи Джеймс Олсон и Питер Милнер проводили опыты над крысами. Они вживляли крысам в головной мозг электроды и подавали на них ток.

Предполагалось, что так можно выработать реакцию страха или отвращения перед одним конкретным углом клетки.

Но крысам понравилось — они прямо-таки ломились в этот угол!

Это заинтриговало учёных и они модернизировали эксперимент. Теперь крысам дали возможность нажимать на педаль и самостоятельно подавать ток в мозг. Крысы млели и нажимали на педаль до семисот раз в час.

Резонный вывод — Олдс и Милнер нашли центр удовольствия. Это укладывалось в тогдашне представления о мозге, где у всякой деятельности был свой центр. Центр письма, сна, памяти, вкуса и так далее.

Для того времени вывод был нормальным. К сожалению, он просочился в популярную культуру и теперь его невозможно выковырять.

Между тем, давно уже ясно, что мозг устроен гораздо сложнее. Вот так — по удобным центрам — он не раскладывается. Поэтому сейчас больше говорят о системах — например, системе вознаграждения [2].

И Олдс с Милнером попали не столько в систему вознаграждения, сколько в систему мотивации.

Проще говоря, крысы не испытывали удовольствия от нажатия педали. Они его ожидали [3].

Новые данные

С 1954 года технические возможности учёных заметно выросли. Поэтому новые исследования были уж точне.

Благодаря им и выяснилось, что дофамин участвует в мотивации поведения. То есть он работает в начале действия, а не в конце. Дофамин помогает определиться — стоит овчинка выделки или нет [4].

Или, как сформулировано в другом исследовани: «Дофамин обеспечивает динамическую оценку того, стоит ли расходовать ограниченный внутренний ресурс, такой как энергия, внимание или время» [5].

Более того, раз дофамин участвует в оценке стоимости выделки упомянутой овчинки, то он может выделяться и при отказе от действия. Это называют дофаминовым сигналом предсказания ошибки вознаграждения (dopamine reward prediction-error signal) [6].

То есть дофамин не только подталкивает, но и останавливает.

Как-то не похоже на «гормон удовольствия».

Дофамин нужен не только для мотивации. Например, болезнь Паркинсона связана с потерей нейронов, вырабатывающих дофамин. Т.е. дофамина становится меньше. И это вызывает болезнь. А если дофамина слишком много — может развиться шизофрения [7].

Синдром дефицита внимания и гиперактивности тоже связан с нарушением регуляции в дофаминэрггической системе [8].

В общем, современные научные данные единодушны — дофамин является не частью системы вознаграждения. Как написали в одной статье американские медики, эту систему лучше было бы назвать «дофаминовой мотивационной системой» [9].

Хотя я бы говорил о дофаминовой системе принятия решений. 

В любом случае, титул «гормон удовольствия» не подходит. Если уж и использовать какое-то упрощение, то дофамин нужно называть гормоном надежды. 

Где переизбыток дофамина?

Теперь, когда мы лучше понимаем функции дофамина, давайте вернёмся к дофаминовому голоданию (в оригинале — dopamine fasting) и доказательствам.

Как вы понимаете, доказать пользу дофаминового голодания очень легко. Мы из справочника знаем нормальный уровень дофамина в плазме. Если залипание в соцсетях переполняет человека дофамином, значит, можно взять анализ и увидеть, дофамина стало, скажем, в три раза больше — 120 нанограмм на литр.

Потом прописать человеку дофаминовый детокс и через недельку снова взять анализ. Если уровень дофамина снизился, значит, дофаминовое голодание работает.

Ладно, уровень дофамина в крови и в синаптических щелях головного мозга может отличаться. Но ведь суть-то не меняется. Можно замерить, детокснуться и замерить ещё раз.

Ну и много ли вы слышали о таких исследованиях? Кто из рассказчиков пугалок о дофамине поделился такими данными? Я вот ни от кого не слышал.

Поэтому пришлось искать самому. Нашёл я не очень много, но зато очень показательно.

Нидерландско-американская группа учёных  проверяла связь дофамина и социальных сетей. Работу нейронов они отслеживали с помощью позитронно-эмиссионной томографии. А данные о том, сколько времени человек проводил в соцсетях, им предоставили смартфоны участников исследования. Учёные просто взяли статистику использования, которые смартфоны и так собирают [10].

И вот что оказалось — чем больше человек сидел в соцсетях, тем меньше дофамина вырабатывали его нейроны в полосатом теле (это такая область в мозгу).

Вот ещё одно исследование на ту же тему.

Международная группа учёных использовала такое же пэт-сканирование. Они изучали объём серого вещества в головном мозгу людей, которые проводили много времени в соцсетях. А потом сравнили с теми, кто меньше залипает на котиках и мемах [11].

Удивительно, но учёные не нашли разницы в префоронтальной коре. В обеих группах объём серого вещества был одинаков. Но вот миндалине и полосатом теле разница была. У тех, кто слишком много времени уделял соцсетям, в этих областях серого вещества было меньше.

Почему это важно? Вспомните прошлое исследование — там тоже было задействовано полосатое тело. А оно тоже вырабатывает дофамин. Если нейронов меньше, то и дофамина будет меньше.

Причина или следствие?

Оба эти исследования — корреляционные. Там не было вмешательства, поэтому выделить каузацию (причинно-следственную связь) нельзя. У нас есть только факт корреляции.

И это значит, что данные этих исследований можно трактовать самое меньше двояко.

Возможно, люди, у которых выработка дофамина снижена, больше залипают в соцсетях. Возможно, наоборот — залипание в соцсетях приводит к снижению выработки дофамина.

Однако в любом случае эти данные противоречат концепции дофаминового голодания. Куда голодать? Дофамина и так вырабатывается меньше. Тут нужно дофаминовое обжиралово, а не голодание.

Можно привести такое возражение. При химических зависимостях тоже снижается выработка организмом определённых веществ. Зачем, например, вырабатывать много ацетилхолина, когда сигарета поставляет дармовую никотиновую кислоту в неограниченных количествах? [12]

Может быть, здесь тот же механизм? Конечно, нет.

Использование социальной сети не связано с приёмом химических веществ. Ничего извне в кровь не попадает. Только информация на фоторецепторы глаз (и, может быть, на уши). А раз снаружи дофамин не поступает, он не замещает дофамин, вырабатываемый внутри.

Следовательно, такой механизм можно не рассматривать.

Итак, что мы видим? Дофаминовое голодание — это то, что и так происходит с человеком, который погружён с соцсети сверхмеры. Значит, оно не нужно.

Но почему все говорят о дофоминовом голодании?

Потому что нужно тщательнее относиться к подбору названий, вот почему.

Автор дофаминового голодания

Сейчас трудно установить, откуда пошёл термин «дофаминовое гододание». Первым его популяризатором стал, видимо калифорнийский психиатр доктор Кэмерон Сепах (Cameron Sepah) [13].

Теперь трудно понять, что его побудило дать своей концепции такое название. Думаю, он и уже за давностью лет ответить не сможет.

Но я уверен — потом он много раз жалел о таком выборе названия.

Потому что все прочитали только название его концепции, а вглубь лезть не стали. Зачем, всё же на обложке написано! И понеслись бесконечные статьи и видео с рассказами об ужасах дофамина и необходимости детокса от него.

К счастью, доктор Сепах не сдался. В 2019 году он выпустил специальный текст «Полное руководство по дофаминовому голоданию 2.0» с детальными разъяснениями [14].

Сепах прямо пишет, что дофаминовое голодание это:
— Не снижение уровня дофамина.
— Не избегание любого развлечения/удовольствия.
— Не аскеза под другим названием.

Напротив, он настаивает на снижении именно импульсивного поведения. То есть это не отказ от соцсетей, а уменьшение их проверки без надобности.

И работать он предлагает только с таким поведением, которое действительно ухудшает жизнь.

Идея доктор Сепаха не в отказе, а в замене. Не запрещать, а делать своё поведение гибче.

Кэмерон Сепах прямо пишет: «Просто занимайтесь регулярными видами деятельности, которые отражают ваши ценности». И перечисляет — физкультура, волонтёрство, общение, учёба, творчество.

То есть это никакое не голодание. Это переключение.

Думаю, если бы он назвал свой подход не дофаминовым голоданием, а дофаминовым переключением, всё было бы иначе.

Дофамин и условный рефлекс

Нужно ещё немного разобраться с дофамином. Участвует ли он в неуёмном залипании в соцсетях? Да, конечно. Но не так, как это рисуют, ведь дофамин не вознаграждает.

Вспомните — дофамин участвует в мотивации. Если человек много раз заходил в соцсети и получал там много хорошего, формируется что-то вроде условного рефлекса. Соцсеть — это хорошо.

Дофаминовая система как бы запоминает, что вот такое поведение давало организму радость. Резонно предположить, что в грустные моменты оно поведение стоит повторить. Скорее всего, снова станет хорошо.

Можно то же самое сказать более научным языком. Вот цитата из абстракта статьи двух американских медиков, которая называется «Дофамин и зависимость»: «Импульсные разряды (фазическое возбуждение) нейронов, содержащих дофамин, необходимы для создания долговременных воспоминаний, связывающих прогностические стимулы с поощрениями и наказаниями. Независимые выбросы дофаминовых нейронов (тонизирующие или стимулирующие стимуляторы) определяют мотивацию реагировать на такие сигналы» [15].

И дальше они объясняют, что из-за этого мы можем терять интерес к другим занятиями. Ведь относительно них условный рефлекс ещё не сформировался.

Фактически, это то, о чём пишет Кэмерон Сепах, — переключайтесь. Занимайтесь чем-нибудь ещё, что даст вам удовольствие. Оное удовольствие организм запомнит, и в следующий раз дофамин замотивирует вас повторить это занятие, а не залипание в соцсетях.

Вред дофамина

Итак, дофаминовое голодание, о котором вам рассказывают в интернетах, — это неверно понятая концепция. Можно ли она быть опасной?

Здесь у меня научных данных нет, потому что никто ещё не исследовал эту тему. Но в своей практике я несколько раз сталкивался с последствиями такого голодания. Не могу сказать, что они были хорошими.

Конечно, никакого физического вреда нет и быть не может. Без применения каких-то химических веществ невозможно настолько подавить выработку дофамина, что человека настигнет болезнь Паркинсона.

Вред в другом. В создании неправильных представлений о реальности. Рассказы про очень опасный дофамин и такое нужное дофаминовое голодание вводят людей в заблуждение.

Вот человек, который время от времени поглядывает видосики с котиками. Это не проблема, но ему внушают — с тобой не всё в порядке. Ты ведёшь себя плохо. Ты слабохарактерный и вообще сидишь на игле дофамина.

То есть людям на пустом месте рассказывают, что они неправильные, плохие, больные и так далее. Люди неправильными быть не хотят, поэтому пробуют отбросить телефон и мужественно медитировать. Или ещё что-нибудь такое.

Но вспомните слова доктора Сепаха — суть не в отказе, суть в переключении. Однако поняв что-либо неправильно, люди скорее всего и сделают это неправильно.

Получается, что людей побуждают как бы гнаться за горизонтом.

Что происходит, когда человек пытается чего-то достичь, но не может? Фрустрация. Или — если по-простому — облом. А это больно.

Ещё добавляется чувство вины — мол, я неправильный, не могу слезть с дофаминовой иглы.

Всё это вызывает уйму ненужных переживаний, которые будут отравлять человеку жизнь.

А всё потому лишь, что кто-то снял видео о невероятном вреде дофамина.

Проще говоря, ради просмотров человеку создали уйму проблем.

По-моему, это не очень круто.

Дофамин мешает развитию

Здесь нужно обсудить ещё один важный момент. К дофаминовому голоданию призывают ещё по одной причине. Якобы из-за обилия «дешёвого дофамина» люди перестают к чему-либо стремиться и чем-либо интересоваться.

Лежат, якобы, на диване, листают соцсети или залипают в игры. Но если как следует проголодаться, то сразу захочется бежать на улицу, чтобы познакомиться с разными людьми и чтобы заработать миллион.

Доказательств, как всегда, ноль. Только байки из серии «а вот один мой друг…».

Дело в том, что действительно — на первый взгляд вполне могут найтись истории, где человек лежал на диване, потом отложил телефон и как начал развиваться и продвигаться, как начал!…

Но в каждом случае дофаминовое голодание ни при чём. Дело в трёх разных моментах.

Первое: скука. Если вам нечем заняться, то даже уборка станет привлекательным моментом. Скука помогает нам переоценить происходящее и заняться чем-нибудь дельным. Ну или просто — хоть чем-нибудь [16].

Это хороший ход, я сам регулярно рекомендую брать и сидеть десять минут без нечего. Станет так скучно, что вы будете готовы на всё, лишь бы не скучать. Вымыть посуду, прочитать главу из учебника, написать тысячу строк кода — лишь бы не скучать. 

Канадские учёные-психологи показали это экспериментально [17].

У них была целая серия разных заданий — в разных вариациях, чтобы исключить разные факторы.

В одном задании, например, можно было или ничего не делать, или заниматься арифметикой (прибавлять конкретное число к четырём, показанным на экране). В другом можно было считать изображения или просто разглядывать их.

И везде усреднённый участник выбирал усилия, а не безделье. Потому что скучать куда труднее.

Но причём тут дофамин? Просто нам трудно скучать, и только. 

Дофамин и достижения

Второй момент — это ценность. Рассмотрим подробнее.

Вот, допустим, программист. У него на тумбочке рядом с кроватью есть книга на профессиональную тему. Книга хорошая, прочитать её стоит. Но наш герой не читает. То он видео смотрит, то мемчик какой-нибудь, то в онлайн-игру его позовут из танков пострелять.

Нужен ли ему дофаминовый детокс? Ну, если запереть его с этой книжкой в камере, разумеется, от вышеупомянутой скуки он читать начнёт.

Но если не будет телефона или компьютера с приставкой наш герой всё равно может найти себе занятие вместо книги.

Почему? Потому что никакой непосредственной выгоды от этого нет. Просто, может быть, когда-нибудь, мало ли что, в общем — пригодится. А когда нет очевидной, прямой, осязаемой выгоды — мы действительно склонны уклоняться от такой задачи.

Тут даже больше. Почему-то предполагается, что каждый человек должен стремиться к невероятным высотам, каждый должен выдавать максимум. Кого ни ткни — все должны хотеть построить бизнес-империю и опередить Маска в полёте на Марс.

Но с чего бы это? Может быть, нашему программисту уже хорошо? МОжет быть, он соотносит затраты и результаты и понимает — можно не стремиться к высотам. «Нас и здесь неплохо кормят».

Такой подход — это не плохо и не хорошо. Человек имеет право так жить, это его решение. Ему просто не надо.

И дофаминовое голодание ничего не изменит. Человек так и будет довольствоваться тем малым, что у него есть.

Но если наш герой увидит близкую пользу от прочтения книги — он её прочитает.

Попробуй отдохнуть

Третий момент — это отдых.

Вот бизнесмен. Он много работал, устал, уехал в санаторий, где мало пользовался телефоном. Из санатория вернулся бодрым и сразу развил кипучую деятельность, плодя проекты и увеличивая прибыль.

Такое вполне может быть. Отдохнувшим людям вообще свойственно работать бодро. Но причём тут дофаминовое голодание? Человек просто отдохнул от работы, восстановился. Поэтому чувствует себя бодрее и работает активнее.

Как видите, если всмотреться, то видно — дофаминовое голодание здесь ни при чём. Вместо одного удобного объяснения получится минимум три — картина, как это часто бывает, оказалась сложнее.

Может, в главном он прав?

Тут кто-то может сказать, мол, разоблачение так себе, ведь в главном-то ничего не изменилось. Всё равно дофамин участвует, всё равно надо что-то делать. Ведь проводить всё время в соцсетях — это не очень-то здоровое поведение.

Тут есть два момента.

Во-первых, с такой аргументацией дофамин в объяснениях вообще не нужно привлекать. И так очевидно, что каждый день залипать по десять часов к ряду в соцсети не очень полезно.

Равно как не полезно каждый день десять часов к ряду таскать штангу, есть овощи, учиться, работать и так далее.

Разумеется, нужно чередовать смартфон, работу, спорт, учёбу, общение, еду и так далее.

Зачем вообще вспоминать про дофамин в этой ситуации? Никакие химические или биохимические объяснения тут не нужны. И так давно известно, что слишком много чего-либо обычно здоровья не добавляет.

Во-вторых, важно давать работающий инструмент. Просто «не сиди в соцсетях, слезай с дофамина» — это не инструмент.

Инструмент — это чёткая инструкция. Отложи телефон и пойди, скажем, в танцевальную студию для новичков. Запишись в секцию моделистов. Собери друзей на пикник. Раскрась картину по номерам. Обнови резюме.

Видите? Нужны конкретные действия. И не нужны рассказы про злодейский дофамин.

Тут уместно будет спросить насчёт онлайн-казино и прочих ставок? Как с ними? Ведь, как рассказывают, дофамин и здесь замешан.

Что ж, дофамин там тоже участвует, это правда. Но — уверен, это те станет для вас неожиданностью — не так, как это принято рассказывать в интернете.

Вот статья об этом — «Как онлайн-казино ЛОВЯТ на крючок и разрушают психику».

Источники:
1. «Гормоны и их эффекты», Санкт-Петербург, 2012. В. К. Верин, В. В. Иванов.
2. https://www.cell.com/trends/cognitive-sciences/fulltext/S1364-6613(22)00332-1
3. https://www.nature.com/articles/npp2009129
4. https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0896627310009384
5. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/29760524
6. https://www.nature.com/articles/nrn.2015.26
7. https://www.magonlinelibrary.com/doi/abs/10.12968/bjon.1998.7.14.5636
8. https://link.springer.com/article/10.1186/s13041-018-0409-0
9. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/29142296
10. https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S258900422100465X
11. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0925492717302159
12. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16894067
13. https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1002/lim2.54
14. https://medium.com/swlh/dopamine-fasting-2-0-the-hot-silicon-valley-trend-7c4dc3ba2213
15. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31905114
16. https://link.springer.com/article/10.1007/s11097-017-9515-1
17. https://europepmc.org/article/med/36355768

На главную

Хотите распознать лжеца? Посмотрите на его глаза.

Лжец по-особенному двигает глазами, и если знать эти особенности, вы надёжно защититесь от обмана.

Это очень интригующее утверждение. Оно подкупает свой простой и заявленной эффективностью.

Но вот вопрос — а где доказательства?

Следи за взглядом

Вы наверняка слышали об этом. Вкратце дело обстоит якобы так — направление взгляда показывает работу мозга. Если человек смотрит влево относительно себя — он вспоминает. Смотри влево вбок? Вспоминает то, что слышал. Если влево вверх — что видел.

Если всё то же самое, но направо относительно себя — это конструирование. Смотрит направо вверх? Значит, придумывает визуальный образ. Направо вбок? Придумывает образ слуховой.

Можно даже такое прочитать: «Представим шкалу времени, где у нас будет прошлое? Слева, значит это правда. А будущее? Справа, значит это придумано и ещё не произошло».

Или вот такое: «Есть так называемая «дуга лжи» — сначала человек смотрит влево вверх, мы помним, что это визуальный канал восприятия с реальными событиями, он берёт образы из памяти, на основе которых будет придумывать. Потом вправо вверх дорисовывает всё, что нужно, опять-таки через визуальный канал и влево вниз, чтобы контролировать то, что надо сказать или умолчать».

Перед нами стройная система, простая, понятна и логичная. В пору цветущей юности я верил в неё полностью и никогда не интересовался доказательствами.

Перед написанием моей статьи я ещё раз пробежался по разным статьям, где описывают эту систему. Разумеется, нигде ссылок на научные доказательства не было.

Между тем, провести эксперимент, проверяющий эту систему, очень легко. Нужно всего ничего:

А) Большая выборка людей, которые отвечают на вопросы.
Б) При этом эти люди то лгут, то говорят правду.
В) Мы можем установить правду и ложь достоверно.
Г) Говорящих нужно снимать на видео.

Всё, элементарный дизайн, можно подаваться на грант.

Психологи из Портсмутского университета так и сделали.

Проверка практикой

Статью о своём исследовании они в «Журнале полицейской и криминальной психологии» [1].

Эксперимент проводился в аэропорту, чтобы можно было привлечь к нему самых разных людей.

Экспериментаторы действовали группой. Сначала один подходил к пассажирам и предлагал поучаствовать в исследовании. Если люди соглашались, он спрашивал их о пункте назначения и цели поездки.

Затем он объяснял условия эксперимента. Нужно было перед камерой ответить на несколько вопросов другого экспериментатора. И в ходе ответа немного приврать. Приврать — обязательно!

Половина участников должны были сказать правду о пункте назначения поездки, но солгать о цели. Скажем, они летят в Миннеаполис к семье, но должны сказать, что в командировку.

Остальные испытуемые должны были сказать правду о цели, но солгать о пункте назначения. Скажем, они летят в командировку в Чикаго, но должны сказать, что в Цинциннати.

Затем эти видео обрабатывали отдельные люди, которые кодировали направление взгляда. Как вы понимаете, они не знали, где была ложь, где правда. Как, кстати, не знал и второй экспериментатор.

Итак, у нас есть всё, что нужно — ложь, правда, видеокамера и так далее. Что же получилось? Сколько людей смотрели вправо и право вверх относительно себя, когда лгали?

Четыре процента. Из 200 человек.

Кстати, те, кто говорил правду, смотрели вправо в семи процентах случаев. Получается, что лжецы меньше смотрят вправо, чем правдецы (хоте должно быть наоборот).

Не сходится.

Возражение и ответ

Кто-то скажет, что здесь не совсем правильный эксперимент, потому что и цель поездки и пункт назначения находятся в будущем. Значит, не совсем корректно брать их как материал для эксперимента.

Упомянутые учёные учли это и провели дополнительный эксперимент.

Его участники должны были рассказать о своей работе или солгать, описав выдуманную работу. Например, человек работает поваром, а врёт о том, что работает секретарём в суде.

Если концепция со взглядами работает, то взглядов вправо при описании выдуманной работы должно быть очень много. А при описании реальной работы много должно быть взглядов влево (напоминаю, что речь всегда идёт о направлении относительно говорящего, а не наблюдателя).

И только 9% участников показали такой паттерн. Это заметно ниже ожидаемого. По уму, хотя бы 75% должны показать нужные движения глазами в случае правды и лжи. Девять процентов — это, по-большому счёту, случайность.

Здесь тоже можно возразить. Мол, интервью в аэропорту или рассказ о своей работе слишком безопасны, поэтому там если и лгали, то очень невинно, а невинная ложь не отражается во взгляде.

Что ж… Можно было бы ответить так — дескать, если дело в конструировании образов, то не важно насколько велика ложь.

Но я приму это возражение.

Приму и покажу вам другой эксперимент, построенный на страшных событиях.

Страшно реально

Когда пропадают близкие, это очень страшно. Люди идут в полицию, на местное телевидение, распечатывают фото пропавших на пакетах молока местного производителя. Всё это повышает вероятность, что кто-то может узнать человека и помочь в розысках.

Этим и воспользовались учёные из Великобритании и Канады. Они взяли короткие видео (до 30 секунд), сделанные родственниками пропавших людей из самых разных стран [2].

Эти видео — подчеркну — делались не для исследования, а в рамках розыскной кампании. Например, на пресс-конференции или в рамках обращения по местному ТВ («Если вы видели человека, похожего на моего мужа, обязательно позвоните»).

То есть на видео были реальные люди в реальной ситуации. Очень страшной ситуации.

Причём вот какой нюанс. Некоторые из этих людей на видео, были прямо виноваты в исчезновении. Не всегда это было убийство. Например, мужчина мог забрать ребёнка у бывшей жены, спрятать его у родственников, а на камеру делать вид, что он сам не знает, где малыш.

По каждому человеку из этих видеороликов была такая информация — виновен человек в пропаже или нет.

Проще говоря, половина из видеообращений была сделана преступниками, которые притворялись и водили следствие за нос. А другая половина — безутешными близкими, которые ни в чём не были виноваты.

Как вы понимаете, преступники очень хотели скрыть свои деяния, поэтому лгали напропалую: «Он вышел утром, как обычно, на нём была зелёная кепка» и так далее. Стало быть, они неизбежно должны были конструировать визуальные образы. И стало быть — постоянно смотреть вправо и вправо-вверх.

Ну а безутешные близкие, которые говорят правду, должны вспоминать образы, а не конструировать их. Значит, они в основном смотрели бы влево и влево-вверх.

Конечно, ничего подобного не нашли. Никакой особенной разницы в направлении взглядов не было.

На этом можно было бы и закончить, если бы не одно но.

Движения глаз действительно связаны с воспоминаниями и действительно могут выдать лжеца.

Маленькое «но»…

Вот, например большой обзор канадских учёных-психологов. Они собрали уйму материала и показали — когда люди что-то припоминают, их глаза движутся определённым образом. И в нём можно найти определённую закономерность.

Глаза движутся примерно так, как они двигались во время ситуации. Например, если человек разглядывал картину, то когда он будет описывать её по памяти, его глаза буду двигаться примерно по той же траектории [3].

Конечно, это можно увидеть только с помощью прибора под названием окулограф, но факт есть, от него не деться.

Движения глаз действительно связаны с припоминанием того или иного объекта или события.

А раз так, значит, можно это использовать. И это используют.

В 2019 году итальянские учёные изучали потенциально любопытный вопрос — может ли компьютер выявлять ложь человека [4].

Они изучали много сигналов лжи, но нас интересуют глаза. Вот какие характеристики учёные выделили в этом направлении: количество саккад, количество фиксаций, количество морганий, средний диаметр зрачка, максимальный диаметр зрачка, минимальный диаметр зрачка.

Маленькое пояснение. Саккады — это быстрые «прыжки» взгляда. За одну секунду у нас может быть три-четыре саккады (а то и больше). Саккады можно заметить невооружённым глазом, но лучше, когда есть окулограф или хотя бы видеофиксация.

И да. Оказалось, что у лжецов заметно отличаются три показателя: среднее расширение зрачка, минимальное расширение зрачка и количество саккад.

Правда, хорошо различить это может только компьютер. Эти сигналы в целом слишком мелкие для человека, наш глаз плохо улавливает их.

Это не единственное такое исследование.

В 2021 году вышла статья международной группы учёных. В ней они описали довольно масштабный эксперимент [5]..

Они наснимали 1200 кротких видеороликов, где люди либо достоверно говорили правду, либо достоверно лгали. Затем все эти ролики скормили разным нейросетям, статистическому анализу и я вообще не понимаю, как это работает.

И на выходе точность выявления лжи и правды составила около 75%.

Правда, всё это работает только у компьютера. Авторы как раз и занимались тем, что учили машину различать правду и ложь.

Уже в абстракте статьи они пишут: «На основе этих данных сделаны некоторые наблюдения, которые следует интерпретировать не как научные выводы, а как указания для будущей работы».

Другими словами, это задел для будущих разработчиков систем машинного распознавания.

Как видите, глаза действительно выдают ложь. Но опять — заметить это можно только с помощью специального оборудования и программного обеспечения.

Стало быть, концепцию с направлением взгляда можно выбрасывать в утиль. Взгляд влево — это всего лишь взгляд влево. Он означает только одно — человек сейчас посмотрел влево (от себя). И ничего больше. Никакую ложь по этому взгляду вычислить нельзя.

Возможно, вы подумаете о других приёмах выявления лжи. Например, на основе жестов и других элементов языка тела. Что ж, я могу рассказать и об этом. Вот моя статья о языке тела —  «Язык тела не скажет правды»

Источники:
1. https://link.springer.com/article/10.1007/s11896-011-9097-8
2. https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0040259
3. https://www.mdpi.com/2411-5150/3/2/21
4. https://www.frontiersin.org/articles/10.3389/frobt.2019.00064/full
5. https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0957417420310289

 

 

На главную

На Ютубе можно найти уйму видео, где рассказывают, что язык тела — это ключ к пониманию человека.

Вам обстоятельно объяснят, что каждый жест что-то значит, главное, знать его значение.

Отводит взгляд? Волнуется. Прикрыл рот? Лжёт.

Это преподносят очень уверено. Опираются на опыт ФБР и других спецслужб.

Звучит всё очень красиво, но только с доказательствами негусто. Опыт ФБР или полиции США доказательством не является — дальше я объясню причину этого.

Нужны настоящие доказательства — научные данные. И вот здесь всё очень плохо.

Где ложь, где правда

Для чего чаще всего изучают язык тела? Для выявления лжи. Давайте на этом аспекте и сосредоточимся.

Нам нужно понять два момента.

Первое — действительно ли ложь всегда проявляется в невербальном поведении?
Второе — доказано ли, что ложь можно выявить по невербалике?

Если вы хотите знать главное, то вот краткий ответ — нет и нет.

Теперь к деталям.

Я буду опираться на большой обзор, вышедший в 2019 году. Он посвящён нашему умению выявлять ложь на основании невербальных действий (жестов, поз, скорости движения и так далее) [1].

Его подготовили психологи из США, Великобритании и Швеции. Они собрали уйму материала: четверть объёма статьи — это список изученных исследований. Причём некоторые — это другие обобщения, более ранние. В общем, там собрано почти всё, что есть по этой теме.

Вердикт неутешителен: в среднем люди «переоценивают как взаимосвязь между обманом и невербальным поведением, так и возможность обнаруживать обман, наблюдая за невербаликой».

Ложь просачивается?

Люди всегда мечтали видеть других насквозь. И с давних времён считали, будто бы обман всегда проявляется в поведении. Ещё в 900 году до нашей эры римские авторы утверждали, что лжецы дрожат и ведут себя беспокойно.

Это называют концепцией «дырявого лжеца» (the leaky liar). Дескать, лживый человек находится под эмоциональным давлением, ему дискомфортно от лжи. Поэтому он как бы сигнализирует о своём внутреннем расстройстве по каналам, о которых сам не подозревает.

Эта концепция очень популярна, её включают в руководство по допросам в полиции США. Полицейских буквально учат: «Лжец себя всегда проявит». Страшно представить себе, сколько невинных людей пострадали из-за этой убеждённости.

Проблема концепции «дырявого лжеца» в её наивности. Почему-то предполагается, что дискомфортно может быть только лжецу.

Но с чего бы? Разве «правдец» (человек, говорящий правду) не может волноваться?

Возьмём ситуацию собеседования. Пусть у нас будет два человека. Один себе диплом купил, второй честно выстрадал, грызя гранит науки.

На каком основании мы считаем, что второй не будет волноваться? Он же тоже хочет себе эту работу, он боится отказа.

Первый тоже боится отказа, просто основание его страха другое.

Но страх есть у обоих. Следовательно, мы не можем надеяться, что лжец всегда на нервах, а правдец всегда спокоен.

Если же говорить о более серьёзных ситуациях, скажем, обвинении в преступлении, то здесь тем более, всё сглаживается. Одни будут волноваться. Другие паниковать. Третьи соберутся и приложат все усилия, чтобы казаться спокойными. Четвёртые будут возмущаться.

И любую из этих реакций с равной вероятностью может выдать как лжец, так и правдец.

Двойной стандарт лжи

Это ещё не всё. Картину усугубляет двойной стандарт в морали. Лжец считает, что его ложь — это не так уж и плохо. Ну, привру чуток — так не со зла же. Поэтому и не волнутся.

То есть мы ждём, что у лжеца будет дискомфорт, а лжец его даже не собирается испытывать.

Более того. В ряде случаев ложь — это доблесть. Это правильно и хорошо (обычно это в ситуациях, когда представитель криминалитета оказывается на допросе у следователя).

Где в этом случае нам взять причину для «протечки» лжи? Лжец не будет выдавать себя, потому что он не беспокоится о лжи, у него нет дискомфорта.

Разные ситуация — разное поведение

Люди, погружённые в тему, в этом месте могут вспомнить про базовый подход (baseline). Дескать, у человека есть некое обычное поведение, базовое. Если его изучить, то любое отклонение будет свидетельствовать о вранье.

Поэтому говорят, мол, сначала поговорите о чём-нибудь нейтральном, а уже потом переходите к сути дела. Во время разговора на нейтральные темы определите базовое поведение, а потом, дескать, вы легко сможете выявить ложь. Всё, что будет отличаться от базового поведения, будет означать ложь.

Разумеется, это не так.

Базовый вариант является базовым только в конкретной ситуации. Когда человек спокоен, у него одно базовое поведение. В гневе он ведёт себя по-другому. А в страхе — ещё иначе.

И если человек был спокоен, а потом нервничал, это не значит, что базовым было спокойное поведение. Это значит, что у вас есть два базовых поведения. Наконец, надо учесть, что люди могут заражаться друг от друга эмоциями и поведением.

В одном эксперименте это показали очень наглядно. Когда подставной полицейский нервно перебирал пальцами, это за ним повторяли все допрашиваемые. Когда его пальцы были более-менее неподвижны, то же самое был и у его визави.

В общем, мы упираемся в прежнюю проблему. Волноваться может и лжец, и правдец.

Итак, у нас есть ответ на первый вопрос. Нет, ложь не проявляется в невербальном поведении в обязательном порядке. Она может проявиться, а может не проявиться.

Пришло время разобраться со вторым вопросом. Может быть, всё-таки можно выявить ложь через невербалику?

Миллионы людей не могут ошибаться

Но давайте допустим, что гипотеза «дырявого лжеца» всё же работает.

Можем ли мы это проверить? Конечно.

Нужно сравнить профессионалов в выявлении лжи и дилетантов. Очевидно, что дилетанты проиграют в выявлении лжи, верно?

Неверно.

Такие исследования проводились, и результат у них неутешительный. Точность выявления лжи в среднем одинаковая. Правда, профессионалы куда самоуверенее.

Это большая проблема, о ней много говорят. Вот, например, письмо-статья учёных по этому поводу. Они указывают на проблемы невербальных методов выявления лжи, используемых в силовых структурах [2].

Это усугубляется тем, что люди склонны подтверждать свои убеждения, а не опровергать их. Если люди уверены, что невербалика позволяет хорошо выявлять ложь, они будут вспоминать только те случаи из практики, когда это реально удавалось.

Именно для этого нужны исследования — чтобы видеть реальную картину, а не рябь когнитивных искажений.

Невербалика только мешает

В попытках выявлять ложь по языку тела есть один забавный момент. На самом деле наблюдения мешают установить ложь.

В обзоре рассматривается большой мета-анализ. Его авторы проанализировали результаты из 206 исследований , включая данные почти 25 000 наблюдателей. Эти наблюдатели получили видео- и аудиозаписи, где были и лжецы, и правдецы. Задача была проста — выявить, где кто.

Оказалось, что когда они следили только за невербаликой, они выявляли ложь с со средней результативностью в 52%. Примерно с тем же успехом они могли просто бросать монетку. Разница невелика.

Зато когда наблюдатели могли только слышать человека, точность их выводов подпрыгнула до 63 (в среднем).

Понимаете? Слушать оказывается полезнее, чем смотреть. Наблюдение за невербаликой даёт результат, который слабо отличается от случайного.

А если смотреть и слушать одновременно, результат падает до 56%. Невербалика скорее мешает, чем помогает.

Почему же мы верим в невербалику?

Одну причину я уже озвучил. Люди пользуются концепцией дырявого лжеца.

Вторая причина — мы в плену стереотипов и не замечаем своего поведения.

В одном эксперименте люди участвовали в двух небольших интервью. В одном они лгали, а в другом говорили правду. Затем их спросили, заметили ли они разницу в своём поведении между двумя интервью.

Они сообщили, что заметили. Во время лжи они, по их мнению, отводили взгляд и суетились. Проблема была в том, что во время говорения правды они вели себя так же.

В другом эксперименте люди должны были провести контрабанду (ничего криминального, но перевозчикам было тревожно). Сами контрабандисты сообщали, что нервничают сильно.

Их тайно снимали на видео, как и других участников эксперимента (без контрабанды). Затем и тех, и других показали третьей группе — наблюдателям. Задача наблюдателей понятна — выявить контрабандистов.

Результат был плачевный. Наблюдатели смогли выявить контрабандистов только в 43% случаев (в среднем) [3].

При этом, напомню, сами контрабандисты были уверены, что их переживания заметны. А по факту — нет, не очень-то заметны.

Это не безобидное развлечение

Здесь мне обычно говорят, мол, ничего страшного. Ну посмотрят люди рассуждения о неревербалике на Ютубе, ну глазеют на анализ жестов Эмбер Хёрд во время суда. Разве это плохо?

Отвечу — смотрите на последствия. А последствия у веры в возможность установить ложь по жестам и позе весьма паскудные. 

Упор на невербальные проявления приводит к предвзятости. Проще говоря, люди видят ложь там, где её нет.

Вот яркий пример. Американских полицейских учат обращать внимание на невербалику. А британских учат её игнорировать, потому что людям трудно одновременно уделять внимание речи и жестам. В итоге американские полицейские куда чаще считают, что подозреваемый лжёт (ссылки есть в обзоре).

Кроме того, человеку трудно одновременно отслеживать и вербалику, и невербалику. Если следователя учить обращать внимание на поведение, он будет склонен игнорировать речь. А мы с вами уже знаем, что по речи выявить ложь несколько легче, чем по жестам.

Итогом становятся ошибочные обвинения, приговоры и поломанные человеческие судьбы.

То же самое может быть и вне стен суда. Вернёмя к ситуации с трудоустройством. Если рекрутёр будет уделять внимание невербалике соискателей, он с большей вероятностью пропустит лжеца с липовым дипломом. Сами понимаете, хорошего мало.

А вот другая ситуация. Посмотрел человек несколько роликов про язык тела на Ютубе и уверовал в их правдивость. Теперь он легко видит ложь там, где её нет. Куда его это заведёт? Вопрос риторический.

Как же относиться к жестам?

Так что же, спросите вы, жесты ничего не значат? Я этого не говорил. Жесты много значат и по ним можно многое понять.

Конечно, мы можем стиснуть челюсти, когда злимся. Можем чесать в затылке, когда озадачены. Есть некоторые жесты, которые считываются легко. И они обычно дают верную информацию.

Замахивается? Собирается ударить.

Улыбается и медленно расстёгивает верхнюю пуговицу на блузке? Соблазняет.

Нет никакой необходимости учиться узнавать их отдельно. Вы познаёте эти жесты в ходе взросления (социализации).

Но это не значит, что все жесты можно считать верно, увы.

Ответ на второй вопрос

Можно ли сказать, что невербальные сигналы бесполезны для выявления лжи? Нет, так сказать нельзя.

Корректно сказать так — их пока не нашли. Найдут ли их? Не исключено.

Есть некоторые данные, что некоторые жесты используются лжецами, в момент придумывания лжи. Правдецы чаще используют больше указующих жестов, а лжецы чаще пользуются абстрактными жестами.

Но эти данные статистические, да и не очень сильно выражены. Здесь нужно ещё много исследований.

В любом случае сейчас у нас точно нет достаточно качественных исследований, показывающих, что язык тела хорошо помогает выявить ложь.

Итак, мы получили ответ на второй вопрос — пока у нас нет хороших доказательств, что невербальные проявления помогают выявить ложь. Скорее, наоборот, мешают.

Как же быть?

Итак, исследования показывают, что и лжецы, и правдецы используют в целом одинаковую невербалику. Это не удивительно, ведь все хотят быть убедительными.

И это значит, что гораздо перспективнее заняться не языком тела, а речью.

Исследования показывают, что содержание речи более красноречиво говорит об обмане, чем невербалика.

Но надо знать, как спрашивать и что слушать. Об этом вы в подробностях можете узнать здесь: «Как распознать ложь: новейший метод»

Источники:
1. https://www.gwern.net/docs/psychology/2019-vrij.pdf
2. https://journals.copmadrid.org/apj/art/apj2019a9
3. https://pure.port.ac.uk/ws/portalfiles/portal/17020183/Detecting_smugglers.pdf

 

На главную

Оскорбления не могут оскорбить. Вы — я уверен — слышали этот тезис сотню раз.

Если, говорят вам, человек оскорбился, то потому лишь, что в глубине души согласен с оскорблением.

Следовательно, говорят вам, надо глубоко себя проработать и просветлиться. Тогда, дескать, оскорбления не будут вас задевать.

Звучит очень круто, но, увы, это неправда.

Дело не в этом…

Дело в том, что нас задевают не оскорбления. Мы не на них обижаемся.

Нас задевает несправедливость. То есть нарушение того порядка вещей, который мы считаем правильным.

И мы уж точно не считаем правильным, чтобы нас оскорбляли. Дело даже не в словах, которые произносятся. Дело именно в самом факте оскорбления.

Ведь это — прямая вербальная агрессия. Проще говоря — нападение.

Я подчеркну. Агрессия — это не эмоции. В психологии агрессией называют целенаправленное причинение вреда.

Если человек вас оскорбляет, значит, такова его цель — причинить вам вред. Он нападает на вас.

А по неведомым причинам, людям редко нравится, когда на них нападают.

Вот простой пример, для наглядности. На вас напал человек с ножом. Взмах — мимо. Он вас не задел, повезло.

Считаете ли вы правильным нападение этого человека на вас? Уверен, нет.

Оскорбление – это такое же нападение. Только нож — это физическая агрессия, тут ещё есть явная угроза серьёзного вреда здоровью. Поэтому ещё и страшно.

Оскорбление — это вербальная агрессия, особой угрозы здоровью здесь нет. Поэтому не так страшно.

А больше никакой разницы нет. Несправедливость есть в обоих случаях.

Мы, приматы, вообще очень чувствительны к несправедливости. Она нас ранит. Подробнее о наших отношениях с несправедливостью можно прочитать в моей статье «Как стать цивилизованнее».

И если такая рана возникла после оскорбления, мы говорим «оскорбление меня задело». Проще говоря, нам становится обидно.

Но дело не в тексте оскорбления, а в самом факте нападения.

Исключения бывают?

Тут вы спросите: «А как быть с ситуациям, когда меня оскорбили, но меня это не задело?»

Отвечу — так и должно быть, если для вас это не стало несправедливостью. Например, вы подумали: «Это несчастный человек, ему плохо, вот он и разбрызгивает свою боль вокруг». Тогда вас оскорбление не заденет.

Но представим, что вы подумали иначе: «Почему это я должен разбираться с брызгами его боли?» Что тогда?

Тогда тут же возникнет ситуация несправедливости. И вам станет обидно.

Как видите, всё дело в оценке — считаем мы случившееся несправедливостью или нет.

Считаем? Оскорбление нас заденет. Не считаем? Пролетит мимо.

Но, кстати, сам факт прямой вербальной агрессии, никуда не денется.

И что теперь делать?

Понимать природу происходящего. И не требовать от себя железной выдержки. Зачем спокойно относиться к тому, что кто-то нападает на вас без вашего запроса?

Тут может возникнуть другое сомнение — а что, если это я разрешаю оскорблять меня?

Что ж, это тоже неправда.

Давайте разберёмся: «Если тебя оскорбляют, значит, ты позволяешь себя оскорблять». Или нет?»

 

 

На главную

В 1967 году двое молодых учёных, Мартин Селигман и Стивен Майер, проснулись  знаменитыми.

Они опубликовали статью о выученной беспомощности и взорвали научный мир.

Благодаря этому Мартин Селигман одним махом взлетел на Олимп американской психологии.

Но потом Стивен Майер едва не уничтожил научную карьеру Селигмана, доказав, что никакой выученной беспомощности не существует.

Как была открыта выученная беспомощность

Стивен Майер и Мартин Селигман были аспирантами первого года обучения в Принстонском университете. На дворе стоял 1964 год, и в университете активно проводились опыты над собаками.

Эти эксперименты озадачивали учёных — почему-то некоторые животные, получая удары током, не убегали от боли. Они пассивно ждали, когда всё закончится.

Майер и Селигман решили изучить это явление как следует. Для этого они продумали изощрённый эксперимент.

Учёные разделили подопытных собак на три группы. Каждую собаку помещали в специальную упряжь, чтобы животное не могло сбежать.

Собак из первой группы били слабым разрядом тока, но учили тыкать носом в специальную пластину. Тычок — и ток выключён.

Собак из второй группы тоже научили тыкать носом в эту пластину. Но был подвох — в какой-то момент нажатие пластины становилось бесполезным. Ток продолжал подаваться.

Собак из третьей группы ничему не учили. Но и ток не пускали.

Это был ещё не эксперимент. Это была только подготовка.

Настоящий эксперимент начался на следующий день. Собак помещали в загон (в оригинале — shuttlebox) и подавали на пол разряд тока. В отличие от упряжи, из загона можно было сбежать.

Требовалось лишь перепрыгнуть не самый высокий барьер.

90% собак из первой и третьей групп научились убегать легко. Но две трети собак из второй группы не научились убегать вообще.

Селигман и Майер увидели в этом доказательство выученности. Собаки из второй группы выучили, что дёргаться бесполезно. Мол, я знаю, что я ничего не изменю, поэтому буду ждать и терпеть.

В 1970 году Майер показал — дело именно в обучении. Он учил собак активности — если они замирали, ток продолжал бить. Но стоило двинуться, как ток выключался. Как вы понимаете, эти собаки легко выпрыгивали из загона, выученной беспомощности у них не было.

Этот эксперимент окончательно убедил Майера и Селигмана в их открытии.

Общая идея выученной беспомощности

Друзья-коллеги постулировали — всё дело в контроле над результатом. Контроль в данном случае означает возможность изменить ситуацию в лучшую для себя сторону.

Я могу ткнуть носом в пластину и ток исчезнет? У меня есть контроль.

Я могу замереть и ток тоже исчезнет? У меня есть контроль.

Я тыкаю носом в пластину, но тщетно? У меня нет контроля.

Отсутствие контроля приводит к пассивности. Эту пассивность, вызванную отсутствием контроля, они и назвали выученной беспомощностью.

Надо сказать, что Майер и Селигман очень переживали, что ставят эксперименты на собаках, их это коробило. Поэтому при первой же возможности переключились на крыс, мышей и людей.

Вот типичный эксперимент на людях. Студентов в случайном порядке распределяют по трём группам. Испытуемым из первый группы включают оглушительный шум, который можно отключить нажатием кнопки. Студенты из второй привязаны и ничего не могу сделать. Люди из третьей группы ни с чем из этого не сталкиваются.

Затем все попадают в другую комнату. Там они получают такой же шум, но если хорошенько подумают, могут найти способ его выключить. Испытуемые из первой и третьей группы выход находили почти всегда. Люди из второй группы почти всегда терпели.

То же самое было, когда вместо шума людям давали анаграммы (набор букв из которых надо составить конкретное слово). В впервой группе анаграммы были решаемыми, во второй — нет. В третьей группе анаграмм не было. Во второй части эксперимента всем давали сложные, но одинаково решаемые анаграммы. Первая и третья группа справлялись, а вторая — сдавалась.

Что было дальше?

Открытие выученной беспомощности сделало Селигмана звездой психологической науки.

Для наглядности — исходная статья, где они с Майером впервые описали выученную беспомощность, на сегодняшний день набрала три тысячи триста упоминаний в других научных статьях. Чтобы вы понимали — это примерно в триста раз больше, чем у средней научной статьи.

В 2002 году Селигман вошёл в сотню самый цитируемых психологов всего мира, обогнав Пол Экмана, Альберта Адлера и Стэнли Милгрэма [1].

Должности, гранты, большие тиражи книг — всё это посыпалось на Селигмана как из рога изобилия.

Стивен Майер пошёл другим путём. С психологии он переключился на нейронауки. Постепенно развиваясь как учёный в этой отрасли, он в середине девяностых снова вернулся к выученной беспомощности. К тому времени техника была уже достаточно продвинутой, чтобы давать более-менее сносный результат в режиме реального времени.

И Майер был потрясён. Оказалось, что никакой выученной беспомощности нет.

Открытие Майера

В ходе своих исследований Майер установил, что выученная беспомощность очень сильно связана с дорсальным ядром шва. Это самое крупное скопление серотонинэргических нейронов (т.е. использующих серотонин в качестве нейротрансмиттера).

Когда Майер принудительно активировал нейроны этой области (с помочью инъекций), животные демонстрировали выученную беспомощность во всей красе.

Причём было достаточно активации только этих нейронов, всё остальное не нужно.

Майер задался вопросом — почему так происходит.

Ответ он искал долго, но всё-таки нашёл. И ответ его шокировал.

Оказывается, эти нейроны в дорсальном ядре шва включались в любой неблагоприятной ситуации. Но нейроны вентромедиальной префронтальной коры могли их подавлять. В этом случае крыса оставалась активной при любом раскладе.

Не очень понятно?

Тогда скажу проще. Исследования Майера показали — в мозге нет ничего, что включается из-за отсутствия контроля. Напротив, есть то, что включается при наличии контроля.

Если немного огрубить, схема такая. Любые неприятные события включают нейроны дорсального ядра шва. Те в свою очередь запускают пассивность. Но если в вентромедиальной префронтальной коре есть нейроны, знающие, что контроль возможен, они останавливают нейроны дорсального ядра шва. И организм остаётся активным.

То есть крыса не выучивала беспомощность — она выучивала активность. Когда у неё получалось выключить ток, она ожидала такого и в следующий раз. Сейчас получилось справиться, значит, справлюсь и потом.

Майер проверил это. Он на время вырубил систему обнаружения контроля (эта система состоит из нейронов нескольких областей, воздержусь от подробностей). Без этой системы все крысы реагировали одинаково — пассивно ждали, когда удары током закончатся.

Это значит, что никакой выученной беспомощности нет и быть не может. Пассивность — это врождённый ответ на неконтролируемый стресс. Если не получается справиться, лучше затаиться и ждать.

Выученной беспомощности нет. Есть выученное совладание.

Трудный выбор

Со всеми этими данными Стивен Майер пришёл к Мартину Селигману. Я не знаю, о чём они говорили, но точно известно, что Селигман оказался перед тяжёлым выбором.

Поставьте себя на его место. Сорок лет профессиональной деятельности, десятки учеников, должности и награды — всё это может полететь в тартарары. Селигман в ту пору был уже не молод (около семидесяти лет), но для учёного это не возраст. Ему было что терять.

Представьте — всё можно потерять. Славу, авторитет, должности, а, возможно, и профессию…

Как бы вы поступили на его месте? Стали бы отрицать результаты Майера? Высмеивать их? Игнорировать? Выискивать ошибки, придираясь к любой мелочи?

Селигман этого не сделал. Он поступил как настоящий учёный — изучил материалы Майера и согласился с ним. Потому что настоящему учёному важна не должность, а точность.

Они снова начали работать вместе. Плодом их сотрудничества стала монументальная статья «Выученная беспомощность в свои пятьдесят лет: озарение от нейронауки» [2].

Именно на ней основан мой текст .

В итоге Мартин Селигман сохранил все свои регалии и авторитет. На мой взгляд, совершенно заслуженно. У Стивена Майера тоже всё хорошо. Он продолжает свои изыскания и тоже не обделён наградами и званиями.

Оба они показали, что такое настоящая наука — это смелость признания собственных ошибок и готовность работать над их исправлением. Это действительно большие учёные, на которых мы можем равняться.

Теперь ещё несколько популярных вопросов по теме.

Психология бесполезна?

Уверен, для кого-то эта история подняла важный вопрос — так что же, получается, что психология бесполезна, а нейронауки рулят?

Селигман и Майер так не считают. Они настаивают на том, что психология и нейронауки дополняют друг друга.

Во-первых, в исходном опыте Селигмана и Майера главное было найдено правильно. Главным был опыт контроля (совладания), а не выученная беспомощность. Она была лишь яркой обёрткой, запоминающейся фишкой, но не более. Главным был контроль.

Во-вторых, и психология, и нейробиология показали одно и то же — нужно обучать контролю. Тогда даже в трудных условиях организм будет стараться изменить ситуацию. Как видим, у нас здесь взаимное подкрепление результатов. Значит, решение найдено верно.

Почему же изначально возникла ошибка с выученной беспомощностью?

Это следствие несовершенства технологий, не более.

Как пишут сами авторы, «…мы предположили, что организмы изначально ожидают, что контроль будет возможен». На самом же деле, изначально организмы ожидают, что контроля не будет. И лишь потом, по мере развития, они получают опыт контроля над ситуацией.

Авторы, тогда ещё совсем молодые учёные, решили, что адаптивным для организма будет трепыхание в ситуации. Они не думали, что изначально врождённой схемой будет затаивание. Подумай они в эту сторону, они сразу могли бы нащупать верное объяснение наблюдаемому поведению.

Увы, не было технологий, на которые они могли бы опереться для формулировки альтернативной гипотезы.

Так почему же контрольная группа не отличалась от экспериментальной?

Это многих ставит в тупик. Почему индивиды из контрольная группа находили выход, хотя их никто не учил этому? Ответ прост — неудачный дизайн. 

Из-за того, что учёные изначально взяли неверную гипотезу, они не смогли создать подходящий дизайн для эксперимента. Отсюда и результаты, которые провоцируют ошибочную трактовку.

Дело в том, что у особей из контрольной группы уже был опыт контроля. Поэтому они так легко справлялись с задачей. 

А особи, которых «учили беспомощности», не учились ей, а просто забывали свой опыт контроля.

Другими словами, опыты Селигмана и Майера показали, что нас очень легко лишить воспринимаемого контроля и вернуть к заводским настройкам с пассивностью.

Вроде бы то же самое, но разница большая. Потому что показывает, что лежит в начале, а что развивается потом.

Что всё это значит для практической работы?

Основная задача психолога — научить посетителя справляться с будущими трудностями. Копание в прошлом — это увлекательно и кинематографично, но не так уж нужно.

Более того, обсуждение событий из прошлого, на которые уже нельзя повлиять, могут усиливать работу дорсального ядра шва. И посетитель будет чувствовать подавленность — ведь у него нет ожидания контроля.

Вместо этого полезнее ориентироваться на будущее. Как действовать, когда снова случится тревожный приступ? Накатит депрессия? Усилится гнев?

Здесь психолог обучает конкретным действиям, которые позволят так или иначе получить контроль над ситуацией. Действия могут быть физическими или когнитивными — это неважно.

Главное, что это обучение успокаивает и вселяет уверенность. У посетителя появляется ожидаемый контроль, всё хорошо.

По сути, вся работа психолога — это обучение совладанию. Именно поэтому я всегда утверждаю, что мы не лечим, а учим.

Как теперь относиться к другим работам Мартина Селигмана?

В качестве лекарства от выученной беспомощности Селигман продвигал идею выученного оптимизма, и они была и остаётся полезной.

Более того, пересмотр Майера сработал только на пользу выученному оптимизму. Ведь данные Майера только подтвердили — очень важно учить людей совладанию с трудностями.

Майер опроверг только выученность беспомощности, но, как я уже писал, главным в изначальной концепции был именно контроль, а не беспомощность.

Так что все другие работы Селигмана (выученный оптимизм, позитивная психология) остаются важными и значимыми, книги Селигмана стоит читать.

Изучают ли выученную беспомощность сейчас?

Да, изучают. Работы много, до установления всех нюансов ситуации ещё далеко [3],[4]. Впрочем, сам термин выглядит, скорее, как дань традиции. Думаю, со временем он сойдёт со сцены.

Как это всё можно сформулировать кратко?

Живые существа изначально беспомощны. Особенно это характерно для млекопитающих. Мы начинаем жизнь в состоянии почти полной беспомощности и только в ходе взросления постепенно научаемся справляться с трудными ситуациями.

Пассивность и повышенная тревожность — это стандартная реакция на длительные плохие события.

Но мы можем выучить, что эти плохие события поддаются контролю. Или, если по-другому, что мы сможем с этими событиями справиться.

Эти знания приобретаются медленно и могут «растворяться», но всё же мы со временем накапливаем опыт успешного преодоления трудных ситуаций. В итоге мы становимся спокойнее и увереннее (в психологии, кстати, это называется самоэффективность).

Другими, словами, если индивид уверен, что он сможет так или иначе справиться с будущими невзгодами, он сохраняет бодрость и присутствие духа. Такая уверенность формируется с опытом побед и является лучшей естественной защитой от беспомощности.

Возможно, вы задумаетесь — а были ли ещё похожие ситуации в науке? Закрывали ли ещё что-нибудь. Да, были, да, закрывали.

Как выяснилось не существует так называемого рептильного мозга. Заинтриговал? Тогда прошу к столу: «Забудьте о рептильном мозге — у вас его нет!»

Источники:
1. https://web.archive.org/web/20181003220828/https://www.apa.org/monitor/julaug02/eminent.aspx
2. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4920136
3. https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/02699931.2022.2118238
4. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0261517719302572

 

 

На главную